(текст написан для авторской колонки на сайте www.scilla.ru )

Дмитрий Анатольевич Медведев вглядывался в хмурое московское утро сквозь окна своего рабочего кабинета. Первым чувством, посетившим его в тот день, было ощущение пустоты. Собственно говоря, с того момента как он перебрался в столицу из родного Питера, это чувство практически никогда его не оставляло. Он ежечасно, ежеминутно ощущал окружающую его пустоту, какую-то невероятную и искусственную.

На заседаниях в Газпроме, на работе в администрации президента, в кресле вице-премьера. Все вокруг было пустым, искусственным и ничего не значащим. И он и его окружение были немногословными актерами, озвучивавшими заранее принятые совсем в других местах решения. Больше всего Дмитрия Анатольевича раздражали тексты, которые выдавались ему каждое утро для публичного прочтения по бумажке. И, чтобы внести хоть какое-то разнообразие в серые правительственные будни, он почти всегда заучивал их наизусть. Методу заучивания и прочтения таких текстов он научился у своего друга и начальника Владимира, который и выдернул Медведева на рутинную работу в Москву из уютной Северной Пальмиры. Вот и сейчас, в силу служебной необходимости его назначили быть самым главным, заменяя в этой должности друга Владимира. Хотя, конечно, через несколько дней еще предстояли выборы самого главного, этот процесс тоже был абсолютно пустым и изрядно утомлял его участников. Все уже было решено совсем в другом месте, нежели в избирательной системе государства. Впрочем, как и всегда. Предстояла пустота и роль актера с чужим текстом, заученным наизусть. Но Дмитрию Анатольевичу всегда хотелось быть режиссером, самому писать тексты, спорить с оппонентами, ведь он считал себя, научного мужа в области права, отнюдь не глупым и очень способным человеком. Ему хотелось самому побеждать, творить, радоваться своим победам и свершениям. Но вместо этого всегда была одна лишь пустота. Это никак нельзя было исправить, так как именно по законам пустоты действовала система. Его отодвинули от дебатов, дали увесистую пачку текстов для заучивания, приставили специально обученных телевизионщиков из главных новостей. И пустили по городам и весям эти самые тексты озвучивать. Больше всего Медведева раздражало то, что никто эти тексты в городах и весях, да и в главных новостях, не слушал. Кроме, разве что авторов этой писанины, которых Дмитрий Анатольевич так никогда вживую и не видел. От этой своей виртуальности, тексты были еще более пустыми. В этих текстах не было хлестких красивых фраз про сортир и террористов, метких мужских выражений. В них были цифры, обещания, снова цифры, много лишних слов, но в остатке тексты были пустыми. Ролики, в которых ему по служебной необходимости пришлось сняться, напоминали ему смесь рекламы зубной пасты, название которой он так и не мог вспомнить, и смутно памятной передачи из далекого советского прошлого, которая носила странное название «Вести с полей». Никто не взрывал домов, не захватывал заложников, не начинал очередной кавказской войны, никто не давал Медведеву возможности проявить себя. А ему очень хотелось, но в совершено другом месте решили совершенно по- другому. Он пытался представить себя в должности самого главного, но перспективы виднелись ему весьма неприятными. Дмитрий Анатольевич видел себя самым главным в пустоте, занимающим пустое место, говорящим пустые слова. За пять дней до выборов самого главного, Медведев начал ощущать себя президентом пустоты. И это еще больше угнетало его. А за окном шел дождь и какой-то Марш Несогласных. Дмитрия Медведева охватила тоска и зависть. Вот именно там, на почти уже весенних московских улицах, на лицах людей которые кричали свои требования в окна его пустого кабинета, именно там пустота не властвовала на всем и Дмитрию Анатольевичу на мгновение захотелось выйти, вырваться из пустоты и присоединиться к этим людям в их марше. Но в дверь кабинета раздался пустой дежурный стук. Курьер с пустыми глазами принес очередную пачку пустых текстов.